iad58 | Экстремизм по-Медвежьи

Стою в очереди в кассу в большом продовольственном магазине. Очередь проходит мимо стенда с прохладительными напитками, где двое юнцов что-то сосредоточенно выбирают.

Один из них снимает с полки большую бутыль какого-то оранжада.

– What does this cost? – обращается один из них к оказавшемуся поблизости служащему магазина. – Price, – добавляет он, видя, что общение не получается.

Служащий берет бутылку и идет к кассе узнавать цену. Затем он возвращается, но ничего не говорит, а рыщет у себя в карманах, в конце концов находит карандашик, затем ищет, где бы оторвать бумажку.

«Это он не знает, как назвать цену по-английски, и хочет написать», – догадываюсь я. – «Помочь, что ли?» И помог бы, если бы услышал, что сказала кассирша. Перевод с чешского на английский — это ведь, согласитесь, самое легкое из дел. (Если verych не согласится, то это не считается.) Но это было не так, к тому же служащий стоял ко мне спиной, и привлекать его внимание, узнавать у него цену — моей коммуникативной энергии на все это не хватило бы. Тем временем он уже вывел на клочке бумаги аккуратным почерком цену: «39.90» (то есть по-человечески сорок, но по-магазинному это всегда выражается сложнее).

Потом он еще некоторое время обсуждал с кассиршей этот казус («такие сложности, – говорила ему она, – столько труда, почему ты не попытался найти хоть какой-нибудь общий язык с ними, ну там по-немецки, по-французски попробовал бы изъясниться?»), а те двое оболтусов удалились, разговаривая друг с другом … по-болгарски.

Оно и понятно, где уж им понять, что třicet devět a devadesát — это трийсет и девет и деветдесет?

Ну неправильно, черт возьми, славянам общаться между собой по-английски! Я знаю, многие не согласятся со мной, что это извращение. Сочтут такое мнение крайним. Но разве оно не справедливо?