Сегодня утром зазвонил домашний телефон. Отец подошел. (Меня тогда не было дома.)
В трубке рыдание. Голос то ли мужской, то ли вообще мальчишеский.
— Тут такая [b´ιłà]* произошла … Сбил я ребенка. Он умер …
— Что же, значит, так ему было суждено, — ответил отец, сразу понявший, в чем дело.
— В тюрьме я …
— Вот и ладно! Там тебе и место.
На той стороне положили трубку.
Сильнее всего отца удивила примитивность попытки. Допустим, он мог бы и не знать об этом способе заработать на чужой наивности, ставшем очень популярным в последнее время (средства массовой информации то и дело рассказывают, что в таком-то месте кто-то поверил, что надо выкупить попавшего в беду родственника, и отдал неизвестным мошенникам все заработанное и отложенное за долгую, как правило, жизнь). Он мог бы даже не знать, что я сегодня не за рулем. Опознать голос по телефону не всегда легко. Но диалектные-то особенности куда девать? На что рассчитывает этот оболтус, обзванивающий столичные номера и говорящим с нижнебарсучьим акцентом? Понаехало тут, понимаешь ли …
Во второй половине дня был звонок уже в дверь. Я пошел открывать. На площадке не было никого, но на двери квартиры напротив было написано фломастером: «Беля или лакомство».
То есть Trick or treat в бесхитростном переводе.
Озверел, честное слово. Поймал бы в ту минуту, спустил бы с лестницы головами вниз. Не то страшно, что это вандализм (хотя я не знаю, насколько легко стереть такую надпись). Но переводной вандализм?!
(Вообще отмечание Дня Всех Святых под противным человеческой природе названием на букву «Х» я буду считать извращением, пока у них не начнут носить мартеницы, они же мэрцишоары, в марте и плакать на цветы в Троицу. А то асимметрично получается.)
Всю жизнь недоумевал, глядя на абхазские буквы, обозначающие придыхательные смычные: почему у «к» и «т» хвостики снизу, а у «п» сбоку (к тому же другой формы), когда правый нижний угол у него выглядит так же, как у них?
( kh ph th )
А оно вон что!
* беля ‘беда, несчастье’ (от ар. بلاء через тур.
belâ) в каком-то региональном (вроде восточном) произношении. Слово в современном языке малоупотребительное; отец был уверен, что никогда его от меня не слышал, и был прав, кажется.