СуликІо

(Suite. Commencement)

Я пришел в «Арбат» рано, других посетителей еще не было.

— А-а, здравствуйте! — встретил меня хозяин. — Я такой борщ сегодня приготовил.… Сам две тарелки съел. Любите борщ?

Мы вместе спустились в подземелье, где располагался ресторан. ( Read more... )

Тем временем народ уже начал собираться. Все больше русские, живущие во Франции, хотя были и французы, и арабы. Авиля ви э рромани гилабайиторка; гилабалас мишто, г'ай пхендя, кай ме жянав ле ворби май-бине, сар вой (чи гиндем ме ивя ле буфари «Народные песни русских цыган»).

Гитары переходили из рук в руки, люди — от столов к столам. Разговоры шли о многом, в частности про Окуджаву (он умер как раз тем летом, и как раз в том городе).

Какой наукой я занимаюсь, Шота в общих чертах знал и всем подряд рассказывал, но о своем знакомстве (telle quelle) с его родным языком я умалчивал до поры. В какой-то момент, однако, я завладел гитарой и затянул:

საყვარლის საფლავს ვეძებდი,
ვერ ვნახე, — დაკარგულიყო!…
გულამოსკვნილი ვჩიოდი:
„სადა ხარ, ჩემო სულიკო?!“

Выждав эту паузу, стоящий рядом и глядевший пристально на меня Шота заключил:

— Нет, Ваня, ты не болгарин! ( Read more... )