iad58 | СуликІо (Reply)

Я пришел в «Арбат» рано, других посетителей еще не было.

— А-а, здравствуйте! — встретил меня хозяин. — Я такой борщ сегодня приготовил.… Сам две тарелки съел. Любите борщ?

Мы вместе спустились в подземелье, где располагался ресторан. Хозяин положил на мой столик тарелочку с огурчиками и налил мне рюмку водки. (К ужину она вроде бы не полагалась.)

Как оказалось, он некоторое время жил в Москве, и именно на Арбате. А переехав в Париж, открыл ресторан и назвал его так.

— Вот. Я тоже с вами выпью, — сказал он и, наполнив мою рюмку вторично, достал еще одну.

Мы обменялись именами, отметили знакомство.

— Иван, бог троицу любит, — заявил Шота, ajoutant le geste à la parole. Я только кивнул; я не собирался спорить с богом.

Говорили мы жизни в разных странах, о Грузии, о Болгарии, о России, о Франции. О том, какие времена пошли, какие ожидаются.

Когда мне налили водки в очередной раз, я полюбопытствовал:

— Что, Шота, четверку бог тоже любит?

Он взглянул на меня с укоризной:

— Иван! Я не алкоголик. Я один не пью.

Тем временем народ уже начал собираться. Все больше русские, живущие во Франции, хотя были и французы, и арабы. Авиля ви э рромани гилабайиторка; гилабалас мишто, г'ай пхендя, кай ме жянав ле ворби май-бине, сар вой (чи гиндем ме ивя ле буфари «Народные песни русских цыган»).

Гитары переходили из рук в руки, люди — от столов к столам. Разговоры шли о многом, в частности про Окуджаву (он умер как раз тем летом, и как раз в том городе).

Какой наукой я занимаюсь, Шота в общих чертах знал и всем подряд рассказывал, но о своем знакомстве (telle quelle) с его родным языком я умалчивал до поры. В какой-то момент, однако, я завладел гитарой и затянул: