— Гулять! — откликнулась она.
Роскошный июньский день, солнечный и очень теплый. Немного таких дней в году на 56-й параллели, а этот к тому же воскресный и полностью свободный, и весь город в нашем распоряжении. Жизнь хороша.
Мы подошли к церковным воротам.
— Зайдем? — предложил я.
— Зайдем! — отозвалась она.
The Royal Mile — гордость Эдинбурга, the Cannongate Kirk — гордость улицы, гордость церкви же — ее история, архитектура и убранство.
— Where are you from? — полюбопытствовала женщина, восседавшая за столиком у входа.
— I'm from Russia, — ответила моя спутница, чем приятно удивила меня (она уже несколько лет жила в совсем другой стране). Или она поняла что-то, чего я не понял? Наверное, так оно и было, потому что хозяйка кивнула, выудила какой-то плакированный пластмассой лист картона из стопки подобных ему и вручила его девушке.
— I'm from Bulgaria, — сказал я машинально.
— Bulgaria, Bulgaria. … — Женщина с головой зарылась в ту самую стопку, оказавшуюся коллекцией разноязычных версий текста об истории, архитектуре и убранстве церкви (это ее гордость была, понимаете?). — We don't seem to have a Bulgarian text here …
— Да полно, дайте и мне русский, и все дела! — подумал я (это до меня тоже дошла прагматическая суть того вопроса), но озвучить не успел, опередили меня.
— … but here is one in Hungarian, is that okay?
— Oh yes, certainly! — воскликнул я, схватил тезисы и пошел догонять подругу, на ходу знакомясь с прошлым и настоящим туристического объекта.
— Ты это не подумавши, да? — спросил меня внутренний голос.
— А что такое?
— А почему тебе предложили венгерский текст, когда ты болгарин? Ведь эта женщина тебя не знает. Для нее, как для большинства людей на этих долготах, вся Восточная Европа на одно лицо, а ты только утвердил ее в ее заблуждении. Следующему, кто признается, что он из Болгарии, сунут в руки венгерскую версию, не задавая дальнейших вопросов. I think you will be more or less to blame.
— О! А ведь правда. …
Надо было, наверное, на выходе объяснить хозяйке, что Болгария и Венгрия — это страны даже не соседние, и языки совсем-совсем разные, и венгерский знают двое болгар из тысячи, а для остальных это такой же китайский, как для нее греческий. Но не объяснил. То ли не хватило коммуникативной энергии, то ли хотелось поскорее выйти под полуденное солнце Полуночных Афин.
Может ли быть отпущение такого упущения?