История под углом в 70°

[iad58]

Что ни говори, а вина была моя.

Нет, я не о том, что жалко стакан. Стаканы не вечны. Ничто не вечно. Звезды и те сгорают. Люди умирают. Стаканы рано или поздно бьются.

Но обидно, что не оправдал доверия официантки. «Вы сумеете это поджечь?» ― спросила она, и я ответил утвердительно. Дело и правда несложное: спичкою чирк!, сахар пьяненький вспых!, сахар в посуду с абсентом бултых!.

«Вы сумеете это погасить?» ― этого она не спросила, а зря. Тушить огонь ― не моя стихия, я не то чтобы не умею, но не люблю этого делать. Я ведь немножко огнепоклонник. Я залюбовался желто-синим пламенем над искрящейся изумрудной 70°-ной жидкостью.…

«Слушай, а может, хватит? Эта дикая стихия …» Это мой внутренний голос взволновался.

«Какая дикая стихия? Это же огонь. Он наш друг, мы его давным-давно приручили, когда еще в пещерах жили.»

«Но он же тебя опивает. Ведь абсент ты заказывал, чтобы самому выпить.»

«Ну и что? Мне жалко, что ли? Огонь ― мой сотрапезник, я рад его обществу. И рад поделиться с ним едой и питьем.»

Я залюбовался пламенем и даже потянулся к фотоаппарату, как вдруг – ❊❢ – холодный и трезвый верх стакана и низ, жаркий и пьяный, решили, что не чета друг другу и что им лучше разойтись. Полстакана покатилось по скатерти, а в другой половине как ни в чем не бывало продолжала полыхать полынь. Но не задуть ее уже было нельзя.

Раны в области рта заживают быстро, но я предпочел не пить из колотого стакана, а перелил абсент в кофе. (О чем немедленно забыл и сильно удивился странному вкусу и эффекту первого же глотка из чашки.)

Что ни говори, а вина была моя. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили. И это наша вина, если прирученный нами сотрапезник увлекся 70 градусами и начал жрать стаканы.