![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
iad58Я проснулся в превосходном настроении, окрыленный мыслью о главном персонаже Рождества, покоившемся в морозилке, и о своем тайном третьем.
Сразу после завтрака мы с хозяином занялись птицей. Сделали ей фарш из риса, изюма и ее собственных потрохов (последний ингредиент почему-то очень заинтриговал Мушу), постель из солений. Миша приступил к клюквенному соусу, и тут … тут-то и оказалось, что сахара в доме слишком мало. (Вообще-то пустой сахарница не казалась — на кофе хватало. А удостовериться, что хватит и на соус, мой друг не догадался.)
Купить сахару в Сахаре легче, наверное, чем в Ирландии, если на календаре 25 декабря. А мыслью о клюквенном соусе даже я уже проникся. Тем более огорчился Миша. Он перерыл всю кухню, помня, что у него была какая-то патока, но когда она нашлась, мы не решились к ней притронуться.
«Пан или пропал, — подумал я. — Соус или сюрприз. Карма такая. Секрет, прощай!»
Холодильник достойно сыграл роль мешка Деда Мороза. Я представил Мише свое творение, и мы перелили сколько надо было сиропа в кастрюлю с клюквой, а затем вернули коробку с тайным третьим туда, откуда я ее взял. Дела снова пошли на лад.
И шли, пока мы не заметили, что духовка не работает.
Срочная починка бытовой электроники в крупнейший католический праздник руками специалистов — такого прыжка кельтский тигр не делал. Рассчитывать можно только на себя. Вооружившись отвертками, мы ее разобрали. Вы видели, как двое лингвистов чинят духовку? Ну вот и я о том.
Гуся мы жарили в гриле. Долго-долго. (Это чуть лучше, чем на свечке.) Где-то в четвертом часу, не дождавшись готовности обеда, Миша сказал:
— Кажется, пора кофе пить. И, знаешь, я тут подумываю об одной из тех сладких штучек, что в холодильнике.…
И ведь не сказать, чтобы его мысли расходились с моими.
Уплетая кусок эрзатц-пахлавы, он обратился ко мне с огоньком озарения в глазах:
— Amañamñam!
— Ага! — ответил я. — Я был уверен, что ты поймешь.
Так вышло, что мое уже не тайное третье и третьим тоже не стало. Ибо гусь попал на стол скорее к ужину. Мы срезали и съели наружность, затем вернули птицу в гриль. И так много раз.
А Маша пришла вечером следующего дня и оставила три свертка с подарками. На одном значилось имя Миши, на другом — мое. А третий сверток был помечен блиссимволом ‘кот’. В нем была баночка красной лососины.
