Но нельзя. Дела. Мать моя когда-то, возвращаясь из командировки, отчет писала в самолете. Я так не могу — в полете не дают пользоваться компьютерами.
Кстати о полетах. Вот здесь автор начинает с взгляда на них, подобающего то ли Пятачку, то ли Кристоферу Робину, а потом зачем-то переключается на стиль Иа-Иа, хотя тот мыслитель далеко не верблюд. За собой я заметил, что единственная мысль, с которой я всегда иду в самолет, почему-то Винни-Пушья — «А чем там кормить будут?». (Хотя ответ обычно менее волнителен, чем вопрос.)
Меня спрашивали о московских итогах.
5 очень удачных развиртуализаций (а надо было больше —
4u6, зря Вы так!). Встречи (тоже очень удачные) с 18 старыми знакомыми.
Гостиница, где потеряли мою броню (хорошо, что я скачал письмо с подтверждением — я развернул компьютер на столе администратора и ткнул ее носом в вещдок, и после длительной возни мне дали-таки номер, даже побольше того, что я бронировал). Кафе-бар, где дают меню, через несколько минут приходят за заказом, и тут-то и оказывается, что почти ничего из меню нет (в т.ч. чая, о котором я думал, что в России он есть везде и всегда), потому что вечер (ну да, 19 ч. в воскресенье — зачем в такое время заведению располагать чем-нибудь?).
Если давно завидовал тем, кто может регулярно бывать где-то, это лечится. Надо самому один раз пойти и пожалеть, что пошел. Это
А чего он не понял, — это зачем человек, с которым виделись 15 лет назад, а потом только переписывались, предлагает позвонить, но позвонившему не предлагает встретиться. Зачем тогда слышаться?
В прошлый раз я очень старался истратить все российские деньги до копейки, потому что думал никогда больше не возвращаться. Но не справился, 350 р. у меня остались (и узнавшая об этом
На этот раз увез довольно пухлую пачку непотраченных рублей. Что бы это значило?