К примеру, в прошлом году была задача на пехлевийское письмо (одно из), и среди среднеперсидских слов, написанных им, было слово lawzēnag, переведенное в словаре как «almond sweetmeat, marzipan». Обычный такой перевод, не так ли? А как это же сказать на других языках? Для меня слово «марципан» звучит очень по-западному, а тут восточный язык и восточные реалии. Стало быть, надо разобраться, что именно это такое и почему его так зовут.
Много всякого я прочел, в частности, рассматривал вопрос о возможном родстве со словом lozenge ‘пастилка, леденец; ромб’, потому что то тоже в общем едят, а эта форма по-болгарски называется на баклавички, от названия похожей субстанции — пахлавы. (В итоге все же оказалось, что lozenge все же ни при чем, а тут миндаль, по-персидски لوز лоўз.) Но при этом мне казалось, что что-то похожее я встречал. Дейстивтельно, в «Книге о скупых» Аль-Джахиза мне попадался лозинадж ‘сладкое кушанье из миндальных орехов’. Стал я искать сведения о том, что لوزينج называют, кое-что нашел. А на днях, думая, какой бы торт сделать ко своему дню рождения, и найдя в шкафу пакет миндальной муки, решил, что лозинаджу быть.
Старые рецепты читать очень занимательно, только применять их бывает затруднительно («Сироп должен быть такой густоты, чтобы лился, как миндальный лист»). Я сделал так: выложил в форме для кекса битое печенье, высыпал сверху миндальную муку, накрыл еще одним слоем печенья и залил горячим сахарным сиропом (стакан воды, стакан сахара и пара-тройка гвоздик; но потом подумал немного и добавил пару столовых ложек меда — люблю класть мед в разные вещи, не знаю, почему). И на ночь в холод.
Сфотографировать догадался только сейчас, когда почти съели. Товарный вид после перемещения из сосуда в сосуд не ахти, но почему-то мне кажется, что на вкус именно так должно быть.
