Трудно быть переводчиком

[iad58]

Странным образом прокололись оба болгарских переводчика «Трудно быть богом» Стругацких. Там в оригинале есть такой момент:

— Выстребаны обстряхнутся, — говорил [Вага], — и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень. Это наш примар…
Дон Рэба пощупал бритый подбородок.
— Студно туково, — задумчиво сказал он.
Вага пожал плечами.
— Таков наш примар. С нами габузиться для вашего оглода не сростно. По габарям?
— По габарям, — решительно сказал министр охраны короны.
— И пей круг, — произнес Вага, поднимаясь.
Румата, оторопело слушавший эту галиматью, обнаружил […]

Эта глокая куздра под маской блатной музыки, понятное дело, не шоколадка для переводчика, но взялся за гуж …

В переводах так:

— Моите апапи са готови — говореше [Вага], — на бърза ръка ще им свият сармите. Ама бутнете двайсет дълги кемера. Много е гот да резнем сурите. А мангизите са кът. Само така ще стане заварката. Това ни е условието…
Дон Реба се попипа по бръснатата брадичка.
— Много ще ни оскубете — замислено каза той.
Вага вдигна рамене.
— Това ни е условието. Каква ни е авантата да се маризим заради вас. Таф ли си?
— Таф съм — решително каза министърът на защитата на короната.
— Това се искаше — каза Вага и стана.
Румата, който слушаше смаян тази галиматия, видя […]

(Симеон Владимиров, 1968)

Тут много молодежного жаргона, но слова, в общем, все общеизвестные.

— Моите апаши са готови — каза [Вага], — много бързо ще ги оправим. Ама я дайте двадесет стотачки. Харно ще е да ги кръцнем. Но парите са малко. Само тъй ще се спазарим. Това ни е условието.
Дон Реба опипа бръснатата си брадичка.
— Ще ни съдерете кожата — каза замислено той.
Вага сви рамене.
— Това ни е условието. Каква файда имаме да се млатим заради вас? Ставате ли таф?
— Ставам — каза решително министърът на охрана на короната.
— Готова работа — рече Вага, като ставаше.
Румата, който се мъчеше да дочуе нещо от разговора им, забеляза […]

(Нина Левенсон, 1969)

А здесь вообще почти весь разговор на общенародном. У переводчицы даже рука не поднялась назвать его галиматьей — Румата просто силился расслышать что-нибудь.

А что до смысла, оба поняли почти все одинаково — и не так, как БНС, предложивший в 1994 г. в письме к румынскому переводчику свою дешифровку:

ВАГА: Мои ребята подготовятся и [поздней] ночью [сильно] ударят по штурмовикам. Это — двадцать отборных моих сотен. Хорошо было бы ударить и по дворцовой страже. Но мои ребята на это не согласятся. Таким вот образом давайте и договоримся. Это — наши условия.
РЭБА: Не слишком-то это для нас выгодно.
ВАГА: Именно таковы наши условия. Вам с нами ссориться, вроде бы, ни к чему. По рукам?
РЭБА: По рукам.
ВАГА: Ну вот и славно.

Особенно странно, как можно было перевести «Выстребаны обстряхнутся» как «Мои молодцы/жулики готовы», а «С нами габузиться для вашего оглода не сростно» — как «Нам драться ради вас не выгодно». Грамматика не сходится, а она-то, в отличие от лексики, обычная русская.