О мові — з перцем

Само собой, понятие прикольности языка в лингвистике не определяется. Но мы же в первую очередь люди, во вторую — носители каких-то (в общем случае — других) языков, а лингвисты в лучшем случае в третью. Так что я открыто сознаюсь в том, что надпись

Бюро перепусток

у входа в санаторий «Крым» меня весьма заводила. Как и вот это предупреждение в киевском зоопарке. Впрочем, его идеографическая форма (щелк!) тоже примечательна:

А другая половина моего языкового сознания взвизгнула от неземного кайфа, узнав, что по-украински ‘порча имущества’ — псування майна. Это по-болгарски с точностью до технических деталей (и до ударений, которых на письме все равно не видно) означает, с вашего позволения, ‘матерная ругань’.

Также небезынтересно с широкой славистической точки зрения (гм! разве точка бывает широкой? ну да вы меня поняли) вот это заявление, замеченное мной на мостике неподалеку от киевского Мариинского парка (там вообще такая доска объявлений, вернее, совокупность таких досок). Я о слове лудшая, под которым автор послания, вероятно, подразумевал лучшая, но мне трудно не понять это как ‘самая сумасшедшая’. Слово луд ‘сумасшедший’ есть, кажется, только в болгарском, но корень вообще-то известен и другим славянским языкам (ср. укр. луда ‘обман’). Ну и это crazy в конце как бы специально там стоит, чтобы подтвердить мою интерпретацию (а иначе зачем оно?…).

Еще одна картинка с того же моста. À propos de rien.

( Вроде диалога )